– Почему это потенциально? – перебила я его. – Разве квартира уже не моя?

– Пока нет, – отозвался нотариус. – Только по истечении шести месяцев вы получите свидетельство. Возможно, кто-то из родственников имеет право на обязательную долю: несовершеннолетние дети, нетрудоспособные иждивенцы.

– Иждивенцев в этой семье хватает, – усмехнулся Бесчастных.

– Под иждивенцами закон понимает пенсионеров или инвалидов, – объяснил юрист.

– Таких вроде нет, – сказал Андрей.

– Сейчас нет, а потом возьмут и объявятся. К тому же родственники покойного могут оспорить завещание в суде. Так что я бы на вашем месте, Людмила Анатольевна, не радовался раньше времени. Подождите шесть месяцев. И мой вам совет: подыщите хорошего адвоката. Практика показывает, что за наследство сегодня необходимо бороться.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Вроде бы квартира моя, а на самом деле и нет. Это что же получается, помахали перед носом морковкой, а потом отнимут? Нет уж, я буду бороться за недвижимость! Кстати, неплохо бы для начала на нее посмотреть. Я озвучила Андрею эту мысль.

– Запросто, – отозвался он, – у меня есть ключи от квартиры.

Глава 4

Мы прошли пешком один квартал.

– Вон ваш дом, – сказал Андрей.

Его палец указывал на два строения. Первое – желтая сталинская девятиэтажка, довольно потрепанная жизнью, второе – примкнувшая к ней новостройка из красного кирпича. «Хочу новостройку», – подумала я.

Мужчина словно прочитал мои мысли.

– Красный дом, третий этаж.

Вестибюль меня сразил: огромный зал с росписями на стенах, стилизованными под фрески, с цветами и креслами для отдыха. Эту красоту никто не охранял, не было даже бабушки-вахтерши.

– Сколько же это стоит? – вырвалось у меня.

Бесчастных истолковал мой вопрос неправильно: